От первого лица

Сергей Кузнецов: «Надо уметь адаптироваться к специфике места»

03 Ноября 2017

Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов в этом году снова возглавит секцию «Креативная среда и урбанистика» на Санкт-Петербургском культурном форуме, который пройдет в ноябре. Обозреватель «Известий» побеседовал с Сергеем Кузнецовым о том, нужен ли городу единый стиль и как переносить западный архитектурный опыт на российскую почву. 

— Вы возглавляете секцию «Креативная среда и урбанистика» на Санкт-Петербургском культурном форуме. В чем отличие работы архитекторов в Северной столице и в городе, который вы курируете как главный архитектор, — Москве?

— Санкт-Петербург, как, например, Венеция, — это город-монумент. Его центр представляет собой единый архитектурный ансамбль. Москва в этом плане более разнообразна, подвижна, в ней больше стилей.

Приятность города для жителей — не только в архитектурном единообразии или ансамблевости. Причем я говорю о приятности именно художественной, артистической. Отсутствие единого стиля в архитектуре не значит, что город менее ценен с архитектурной точки зрения.

— Вы считаете, что основное качество архитектуры Москвы — эклектика?

— Термин «эклектика» принято употреблять с негативным оттенком. Но в случае с Москвой мы имеем нормальное развитие городской среды, которая включает отпечатки деятельности разных поколений.В Москве есть Кремль, строившийся с XV века, есть классицизм XVIII века… В XIX веке Москва отстраивалась заново после пожара 1812 года, и так далее. И всё это сейчас соединяется в одном пространстве. Каждое поколение оставило свой след в том стиле, который был для него характерен. Этим город и интересен.

Впрочем, и в Санкт-Петербурге не всё так однозначно. Мы привыкли ассоциировать Северную столицу с набережными Невы и стрелкой Васильевского острова, с Невским проспектом, причем только его частью до Московского вокзала. Но если вы проедете на машине от аэропорта Пулково до центра города, то увидите разные стили.

— Вы сказали, что каждое поколение архитекторов задает определенный стилевой вектор. Как можно было бы определить стиль, в котором работают современные московские архитекторы?

— Появляются разные термины: и параметрическая архитектура, и деконструктивизм, и еще много вариантов… Но поиск определений — это удел аналитиков и искусствоведов. Я себе такую задачу не ставлю.

Есть общемировая тенденция, предполагающая, с одной стороны, создание массовых строений, в известной степени однообразных, а с другой стороны — «объектов-икон», в которых надо достигать максимальной индивидуальности и яркости. Ответ на сегодняшние архитектурные вызовы — это не работа в каком-то стиле, а умение адаптироваться к специфике места, красиво и качественно реализовывать поставленную задачу. В парке «Зарядье» задача одна, в развитии спальных районов — абсолютно другая. Но современной архитектурой является и то, и то. Нельзя сказать, что современная архитектура — это только стеклянные строения или какие-то кубические сооружения.

— Недавно вы представили выставку своих акварелей, изображающих города мира — Венецию, Париж, Нью-Йорк, Шанхай... Чему мы можем поучиться у этих городов в плане развития архитектуры в Москве?

— Безусловно, в этих городах немало интересного. Однако передо мной как главным архитектором Москвы стоят одни задачи в городе, перед архитекторами других городов — другие задачи. Я не смотрю, что конкретно можно скопировать в Москве, — такой подход был бы слишком упрощенным и примитивным. Но есть градостроительные идеи, которые уже зарекомендовали себя как успешные, поэтому, делая проекты для Москвы, я так или иначе держу эти примеры в голове.

Например, в Венеции есть центральная площадь — Сан-Марко. И у Москвы тоже есть — Красная площадь. Облик этих площадей очень разный, но есть то, что их роднит. Если вы посмотрите на карту, то увидите, что они сопоставимы по размерам. И обе площади находятся на главной водной артерии города: Сан-Марко на Гранд-канале, Красная площадь — на Москве-реке. Присутствие Гранд-канала на Сан-Марко мы чувствуем очень явно. А находясь на Красной площади, присутствия Москвы-реки мы не ощущаем вообще. Поэтому когда проектировалось «Зарядье», я помнил этот пример контакта городской площади с водной артерией и активно продвигал концепцию контакта с Москвой-рекой. Так появился выход на набережную и парящий мост, который «раскрывает» реку по-новому.

— Как это меняет роль реки в архитектурном ансамбле?

— Здесь важно именно эмоциональное восприятие реки, осознание, что мы находимся на реке. Раньше из-за узости русла, высоты набережных и отсутствия точек обзора этого контакта не было вообще. Сегодня он появился в самом широком смысле. Для меня это было стопроцентным переносом того ощущения, которое у меня появилось в Венеции.

Можно привести много таких примеров, но важно, что это не стремление что-то подсмотреть и сделать так же. Чужой хороший опыт впитываешь неосознанно.

Когда работаешь над проектом — многое перебираешь, у тебя всплывают какие-то ассоциации. Это как с литературой: люди читают классические романы не для того, чтобы сделать так, как персонажи. Но в их историях мы ищем ответы на наши вопросы.


Изображения: ИЗВЕСТИЯ/Михаил Терещенко


Подпишитесь
на рассылку Архсовета Рассылка анонсов для прессы

публикации по теме

 
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ ...
 

E-mail:
Имя:
Подписаться на рассылки:

Задайте свой вопрос

Обратите внимание, что редакция портала «Архсовет Москвы» оставляет за собой право на свое усмотрение публиковать, только выборочные вопросы. Нажимая на кнопку «Отправить» вы автоматически соглашаетесь, что принимаете все правила публикации на данном ресурсе.